1801c935     

Громов Дмитрий - Оборотень



Дмитрий ГРОМОВ
ОБОРОТЕНЬ
Этот полустанок ничем не отличался от других таких же построек,
разбросанных на длинных уральских перегонах между крупными станциями.
Заплеванный семечками бетонный пол, окурки под облупившейся и изрезанной
ножами скамейкой, стены, испещренные надписями, начиная от "АС/DС", "Петя
- дурак" и "Коля + Лена = любовь" и заканчивая импортными "факами". В
самом темном углу - всегда закрытое окошечко кассы, и рядом - замазанное
известкой расписание поездов. Еще на полустанке был буфет, и он, как ни
странно, работал.
Полная розовощекая буфетчица в грязно-белом переднике налила мне
стакан еще теплой бурды, которую во всех подобных заведениях именуют "кофе
с молоком", выдала два свежих сметанника и, сделав вид, что не нашла
сдачи, удалилась к себе в подсобку.
Кроме меня, в буфете был лишь один посетитель. Он расположился за
столиком у окна и пил сок с теми же сметанниками.
- А соку у вас нет? - громко спросил я в темный проем подсобки.
- Кончился, - лаконично отозвались из глубины. Я направился к окну.
- Разрешите?
- Да, конечно.
Мужчина подвинулся, уступая мне место, и переставил в угол стоявший
под столом черный "дипломат".
- И как вы это пьете? - осведомился он, указывая на мой "кофе".
- Да вот как-то пью, - усмехнулся я. - За неимением лучшего...
- Не следует довольствоваться худшим, - закончил он.
Я молча отхлебнул "кофе" и принялся за сметанник, изредка поглядывая
на своего соседа. На вид ему было лет двадцать шесть - двадцать восемь, но
чувствовалось, что он многое повидал за свою жизнь - обветренное, хотя и
довольно интеллигентное лицо, прямой нос, ровные, немного насупленные
брови. И какая-то отчужденность, притаившаяся в глубине серых, со стальным
отливом глаз.
Незнакомец допил свой сок и достал из кармана пачку "Кэмела". Я молча
указал на табличку "Не курить" в углу, но он, в свою очередь, указал на
кучу окурков под этой табличкой и щелкнул зажигалкой. Дурные примеры
заразительны, и я, покончив с "кофе" и сметанниками, тоже достал сигарету.
Незнакомец предупредительно протянул мне горящую зажигалку раньше, чем я
начал искать по карманам спички. С минуту мы молча курили. Молчание
становилось тягостным.
- Вы куда едете? - спросил я его.
- Никуда.
- Как - никуда? Что же тогда, простите за нескромный вопрос, вы здесь
делаете?
- Курю.
- Ну, я тоже курю. И жду поезда.
- А я курю и не жду поезда. Хотя нет. Жду.
- Ну вот, а говорили, что никуда не едете.
- Не еду.
- А, так вы кого-то встречаете?
- Почти угадали. Несколько странный у нас разговор, не находите?
- Пожалуй...
- Но, я вижу, вас заело любопытство.
- Ну, как вам сказать...
- А так и говорите. Я не обижусь. Я вообще разучился обижаться. К
людям я или равнодушен, или ненавижу их.
- Ну зачем же так?! По-моему, люди этого не заслужили.
- На моем месте вы тоже изменили бы свое мнение о людях.
- Ну... не знаю. Я пока что не на вашем месте. И все же, что плохого
сделал вам род человеческий?
- Это длинная история. Я никому ее не рассказывал, - он взглянул на
часы, - но вам, так и быть, расскажу. Осталось чуть больше часа. Теперь
мне уже все равно. Как раз успею.
Он достал новую сигарету, закурил. Я приготовился слушать. Судя по
всему, ему страшно хотелось выговориться, пусть даже первому встречному -
все равно кому. И пусть выговорится. Может, легче станет.
- Вы когда-нибудь слышали про оборотней? - неожиданно спросил
незнакомец.
- Ну... слышал. Вернее, читал. В сказках, еще в детстве. Ну и фильмы
там,



Назад